REзонанс. Глава 3

Синопсис

Фэндом: Resident Evil

Персонажи: Джилл Валентайн, Крис Редфилд

Жанр: Детектив, Драма, Пропущенная сцена, Триллер

Описание: Допущение на тему: что произошло сразу после окончания событий «Resident Evil 3. Nemesis». Главными протагонистами выступают Джилл Валентайн и Крис Редфилд. В основе – сюжет игр «Resident Evil HD Remaster», «Resident Evil 2 Remake», «Resident Evil 3 Remake». Однако, возможны отсылки и к оригинальным версиям игр. Ключевой особенностью является стремление придерживаться канона, как в плане основного конфликта, так и в плане развития персонажей, но с упором на реализм.

Дисклеймер: Основано на оригинальной вселенной Resident Evil. Все права на мир и персонажей принадлежат их законным авторам и правообладателям. Этот текст — творческая переработка, авторская интерпретация, не претендующая на коммерческую выгоду или официальность. Все дополнения, интерпретации и сюжетные линии принадлежат автору этого канала. 

Глава 3. Враг моего врага

Глухой рокот поднялся из темноты, шипя, деформируясь, обретая резкость. Пелена дрогнула, точно мазутное пятно. Размылась серым светом. Крис приоткрыл веки. Расфокусированный взгляд упёрся в точку. Несколько мгновений, и бесформенная цветность обрела текстуру: лоснящийся велюр, крупные швы… В нос ударил запах бензина и дорожной пыли. Редфилд лежал, уткнувшись лицом в сиденье автомобиля, неудобно подвернув под себя правую руку. Где-то снаружи раздавался шум водопада…

Сместив взгляд чуть вперёд, Крис увидел тёмно-серую брезентовую ткань и ободок лямки. Его служебный рюкзак. На время поездки он обычно ставил его у пассажирского сиденья. Сознание прояснялось. Не двигаясь, Редфилд скосил глаза вверх на металлические стержни, хаотично торчащие из бокового окна. Память возвращалась фрагментами: занос… пешеход… погоня. «Меня преследовали» – осознание прожгло изнутри, мышцы напряглись, тело дёрнулось. Крис почувствовал, как острая боль заливает затылок. Зажмурившись, он упёрся лбом в обивку кресла. В голове, будто мотылёк, билась одна мысль: «Надо уходить».

Редфилд оттолкнулся левой рукой от коробки передач, пытаясь приподняться. Голова, казалось, весила центнер. С трудом оторвав грудь от сиденья, Крис опёрся на правый локоть. Пространство плыло – будто он смотрел на мир, кружась на карусели. Не разгибаясь, Редфилд потянулся к ручке пассажирской двери. Та без проблем открылась. Чуть подтолкнув её пальцами, он начал выползать наружу. Ему удалось продвинуться вперёд настолько, что правая рука коснулась земли. Не удержавшись, он съехал за ней, неудачно приземлившись на плечо. Обочина дороги под ним оказалась вязкой и мокрой. Перевернувшись на спину, Крис замер, всё ещё не опустив ноги с кресла. Голова гудела, как колокол. Розоватое небо покачивалось над ним подобно морю. На лицо летели брызги. Позади шумела вода. Всё происходящее напоминало сюрреалистичный сон.

Сознание стало ускользать, но холодные капли продолжали покрывать кожу, тормошили, не давали отключиться. Крис провёл ладонью по лицу, моргнул раз, другой, пытаясь прийти в себя. Немного помогло. Он посмотрел на машину. Подтянул правую ногу, вызволяя её наружу. Упёршись ботинком о край кресла, вытащил следом левую. С усилием перевернулся на живот, пытаясь встать. Ноги поехали, и он едва не рухнул лицом в грязь. Вцепился пальцами в глину, удержался. Шумно дыша, Редфилд неуклюже опёрся на ступню, собираясь с силами. Взгляд невольно скользнул вдаль. Там, в конце проезда между домами, показался свет фар.

Крис резко поднялся. Его качнуло вперёд, но он устоял. Глаза метнулись к машине: «Надо забрать вещи». От «Шкоды» отделяла пара шагов, однако дались они тяжело. Подойдя, Редфилд ухватился за край крыши, чтобы не упасть, и выдернул рюкзак из салона. Пульс частил от внезапного прилива паники. Убежать он не сможет, не в таком состоянии. Крис оглядел улицу в поисках выхода: в заборе из профлиста виднелась прореха. Он направился в её сторону, стараясь идти быстрее. Ноги заплетались, тело было будто чужое. А позади уже нарастал стук мотора.

Отогнув на себя металлический лист, Редфилд протиснулся внутрь. Перед ним открылась огромная территория новостроек: каркасы высоток с пустыми «глазницами» вместо окон, ощетинившиеся арматурой фундаменты, горы щебня и песка. Чуть поодаль виднелся строительный городок, сложенный из разномастных бытовок, точно «Дженга». Крис колебался всего секунду: «Что теперь?». Тут взгляд зацепился за строительные леса. Чуть в глубине площадки они скрывали трехэтажную заготовку. Редфилд двинулся к ней, выжимая остатки сил. Тут ждало ещё одно испытание – подъём.  Ноги срывались с гладких металлических ступеней. Голова по-прежнему была как не своя – вокруг всё ходило ходуном. Добравшись до верхнего яруса, Крис перекинул рюкзак через недостроенную стену и перелез следом, рухнув на пол у самого края. Над ним снова было безмятежное небо.

Сердце глухо стучало в груди, отдавая в висках. Крис не шевелился, пытаясь дышать ровнее. По шее что-то стекало. Вода? Грязь? Он просунул левую руку под голову, стёр с кожи липкую жижу и посмотрел на ладонь – кровь. Последствия аварии внезапно стали осязаемыми. Редфилд аккуратно прощупал затылок: коснувшись выпуклого места за ухом, он поморщился от боли. Пальцы утонули в тёплой кашеобразной массе – похоже, рана была серьёзной. Как и его положение. Крис изрядно наследил – в прямом смысле. Найти его здесь не составит труда. Оставаться на месте – не вариант, но даже при удачном стечении обстоятельств далеко он не уйдёт. Словно в подтверждение снизу донеслись голоса. Немецкая брань эхом разнеслась по стройплощадке:

– Мы ищем иголку в стоге сена. Он мог уйти в любую сторону.

– Нет. Он где-то здесь.

– Откуда такая уверенность?

– На сиденьях кровь. Он ранен. Где-то выжидает. Ищите.

Звуки шагов отражались от кирпичных стен, заполняя пустоту. Сколько их? Трое? Больше?.. Даже один противник сейчас мог стать серьёзной проблемой. Крис подтащил к себе рюкзак и вынул из кармана армейский нож. Крепко сжал рукоять, развернул лезвие к предплечью и опустил руку вдоль тела. Медленный вдох – воздух до предела заполнил лёгкие. В распоряжении Редфилда оставался лишь шаткий эффект внезапности и устойчивое намерение выжить. Неподалеку раздался окрик:

– Проверьте леса.

Сердце пропустило удар… Крис готовился к неизбежному, когда пространство разрезал грохот мотора. Следом зазвучали голоса – на стройплощадке вспыхнула словесная перепалка. Люди говорили наперебой: быстро, рвано, раздражённо. Редфилд пытался уловить суть сквозь боль и шум в ушах. Похоже, его преследователи нарвались на охрану. Пара эмоциональных реплик, хлопок двери, второй, третий… и низкий механический гул стал отдаляться, пока вовсе не исчез. Ещё какое-то время Крис вслушивался в неестественную тишину, искажённую травмированным восприятием. Затем шумно выдохнул и прикрыл глаза, чуть отпуская напряжение. Похоже, сегодня у Бога нашлась минутка.

Отодвинув грязный рукав, Редфилд посмотрел на часы. Контур стрелок двоился, но он разобрал: 6:50. Скоро стройка оживёт – надо исчезнуть отсюда до начала рабочего дня. Но прежде – убедиться, что слежка действительно прекратилась. Ещё десять минут. Главное – не отключиться. Крис поднял глаза к небу. Его неподвижная чистота была почти гипнотической: Редфилд словно падал снизу вверх. «Похоже, у меня сотрясение», – мелькнула мысль, будто не его. Но дыхание стало спокойнее, пульс – тише, и в голове всё немного улеглось.

Вынужденная передышка пролетела незаметно. На площадке по-прежнему ни звука. Крис не стал больше ждать: зацепившись за край недостроенной стены, он подтянулся и сел. От этого движения в черепе будто что-то сдвинулось. Редфилд сжал зубы. Первые мгновения после аварии были тяжёлыми. Сейчас уже терпимо. Надо двигаться. Вариантов всё равно нет. Кое-как спустившись с лесов, Крис осмотрелся. Тут и там лежал инвентарь и ходовые инструменты: молотки, шпатели, вёдра… На наконечнике металлической рамы висело несколько светоотражающих жилетов и каска. Очень кстати. Он взял один из них и надел поверх куртки, затем набрал в грудь побольше воздуха и водрузил на голову каску. Тело передёрнуло от болезненных ощущений. Медленно выдохнув, он направился вдоль забора в поисках выхода.

Через семьсот ярдов Крис вышел к массивным воротам, предназначенным для строительной техники. Они были закрыты на цепь, но отверстие между створками позволяло протиснуться. Редфилд перебросил рюкзак через забор, а сам пролез в щель. Подхватив вещи, он направился в сторону «старой» Вены. Спустя сорок минут шумный город встретил его придорожной кофейней с запотевшими окнами и запахом свежей выпечки. Продавец окинул его взглядом и хмыкнул:

– Что, тяжёлая смена?

Крис кивнул и спросил:

– Где уборная?

Ответа не последовало, тогда он добавил:

– И кофе с собой.

Вздохнув, мужчина за стойкой нехотя махнул рукой:

– В конце зала, направо.

Зайдя в туалет, Крис опустил рюкзак на пол и, скинув с себя каску и жилет, подошёл к зеркалу. Одежда была в грязи, на воротнике куртки и шее виднелись следы крови. Рану на голове как следует рассмотреть не удалось – ясно было лишь одно: она больше не кровоточила. По-хорошему, её нужно было промыть и обработать антисептиком, в идеале – наложить швы. Но не здесь. Трогать её сейчас было рискованно – могла снова открыться. Он только смыл с шеи засохшие подтёки, переоделся в чистую одежду и вернулся в зал. Кофе уже ждал на стойке. Крис расплатился и вышел на улицу. Несмотря на случившееся, планы оставались прежними – добраться до Клостернойбурга. Без машины единственный вариант – электричка.

Крис поймал такси и прибыл на вокзал Франца-Иосифа. В 8:45 поезд тронулся, держа курс в пригород австрийской столицы. Пассажиров было немного. Редфилд прошёл в конец вагона, выбрав место в предпоследнем ряду у окна. Устроившись, он откинулся на спинку кресла и впервые с момента погони позволил себе расслабиться. До Клостернойбурга было около двадцати минут – достаточно, чтобы прийти в себя. Крис прижался лбом к прохладному стеклу и замер, наблюдая, как снаружи сменяются декорации. Частный сектор с черепичными кровлями и декоративными садиками уступал место территории производственных комплексов: серые одноэтажные ангары, дорожные развязки, стальные мосты. Чем дальше отдалялась Вена, тем тише и пустыннее становились промежуточные станции – словно откликаясь на внутреннее состояние Редфилда. Мысли в его голове плыли – рабочие, дежурные, случайные. Он не цеплялся ни за одну. У стрелки на переходном узле электричку тряхнуло, сбив её мерный ход, и Крис вдруг прочувствовал навалившуюся усталость.

Тем временем индустриальный район стал утопать в зелени. За окнами мелькали густые рощи, пруды, подёрнутые тиной, просеки, теряющиеся вдали. И будто кульминация пейзажа – в просвете деревьев блеснула серебристая полоса Дуная. Редфилд скользил взором по водной ряби, словно течение могло унести все проблемы. В какой-то момент он ощутил на себе чужой взгляд. Поднял глаза. Через пару рядов из-за спинки кресла выглядывал мальчик лет четырёх: светлые мягкие локоны, веснушки на носу, длинные ресницы. Он то прятался, то показывался, смешливо корча рожицы. Крис тихо улыбнулся и подмигнул ему. Мальчишка рассмеялся и тут же исчез, одёрнутый строгим жестом матери. А Редфилд снова остался один. Только беззвучное эхо детского смеха повисло где-то в воздухе – момент жизни. Один из тех, что помогают не сдаваться.

Клостернойбург проступил из листвы, точно мираж другого измерения. Белые дома с терракотовыми крышами ложились лоскутным одеялом поверх холмов. А над ними – тут и там – возвышались древние соборы. Казалось, у времени здесь свой, особый ход.

От вокзала до гостиницы было около двух миль. Крис пошёл пешком – экономил наличку. Вероятно, второй раз на него вышли через банковскую карту, которой он так опрометчиво пользовался после истории с Гасснером. Теперь этот способ оплаты – окончательно под запретом.

Утро выдалось прохладным, но солнечным. Город вёл Редфилда по тихим, тенистым улицам, затягивая атмосферой – неспешностью и простотой бытия. Подошва обуви монотонно шуршала по серому асфальту. Ноги сами несли – удивительно, ведь ещё пару часов назад Крис едва мог на них устоять. Через сорок минут показалось здание отеля. Номер был забронирован заранее, поэтому с заселением проблем не возникло. Сдав вещи в стирку, Редфилд наконец занялся тем, что откладывал всё это время: обработкой раны.

Процедура оказалась долгой и мучительной. Чтобы как следует рассмотреть травмированный участок головы, пришлось работать с зеркалом, а координировать действия, глядя в отражение, было непросто. По пути до гостиницы Крис зашёл в аптеку и купил необходимые медикаменты. Сначала в ход пошла перекись водорода. Боль была адской, но Редфилд не останавливался, с усилием сжимая челюсти. Когда поверхность была отчищена от грязи и засохшей крови, он осознал, как ему повезло: арматура прошла по касательной – серьёзно повредила кожу, но не пробила череп. Сместись удар чуть левее – он бы уже не встал. Конечно, столь глубокие повреждения обычно зашивают, но идти в больницу сейчас было неразумно – лишний риск засветиться. Поэтому, нанеся противовоспалительное, Крис как сумел стянул края раны и зафиксировал их медицинским клеем.

Измученный, он опустился в кресло и вскрыл конверт, который забрал из камеры хранения. Развернув сложенный листок, Редфилд пробежал глазами печатный текст:

«В городе начались «подпольные» движения. Это связано с «Амбреллой». Они к чему-то готовятся.

Роль Айронса оказалась гораздо серьёзнее, чем мы предполагали, но всё же он просто пешка.

В участке обстановка напряжённая. Я не знаю, кому можно доверять.

От тебя давно не было вестей. Надеюсь, ты найдёшь возможность и дашь о себе знать.

Как бы там ни было…

Будь осторожен».

Крис молча смотрел на послание из нескольких строк. Даже без подписи было понятно, что его составляла Джилл. Новость об Айронсе не удивила – то, что шериф был замешан в истории с Вескером, было понятно ещё тогда. Но тот факт, что он всё-таки работал на «Амбреллу», причастную к гибели его же подчиненных, только подливал масла в огонь. «Какая же мразь…» – процедил Редфилд сквозь зубы. Теперь он точно не даст этому бюрократическому ублюдку выйти сухим из воды.

Аккуратно сложив листок и убрав его обратно в конверт, Крис достал зажигалку и поднёс пламя к краю бумаги. Глядя, как горит письмо, он впервые за последние недели почувствовал, что не один. S.T.A.R.S. больше нет, но его бойцы продолжают сражаться.

***

Во второй половине дня Крис созвонился с профессором Себастьяном Шмидтом – свидетелем со стороны «Амбреллы» по делу Лены Эдер. Мужчина оказался на удивление дружелюбным. Согласился на встречу без лишних вопросов, более того – сам предложил провести её у себя дома. Договорились на десятое сентября, час дня. Всё складывалось подозрительно гладко. В свете последних событий это тревожило. Но Крис старался не накручивать себя. Вместо домыслов на тему «а что, если?» он сосредоточился на предстоящем интервью.

В период с 1968 по 1993 год Шмидт входил в преподавательский состав ВУЗа при корпорации, расположенного в городе Линце, где обучались будущие сотрудники «Амбреллы». Судя по спектру вопросов, задаваемых ему на заседании, профессор был хорошо знаком с научно-исследовательской деятельностью компании и лично знал ведущих учёных. Есть шанс выведать у него подробности, которыми просто не могут располагать оппоненты корпорации. Необходимо лишь грамотно выстроить диалог.

Крис планировал сместить акценты в сторону инновационных разработок «Амбреллы», её вклада в фармацевтику, медицину, улучшение качества жизни и массовое производство доступных товаров. Ни слова о судебных тяжбах и подмоченной репутации. В глазах профессора он должен выглядеть как «свой» – заинтересованный, лояльный собеседник. Задача заключается в том, чтобы создать непринуждённую атмосферу и дать Шмидту возможность говорить свободно. Желательно – не замечая, что делится сведениями, не предназначенными для посторонних ушей.

В четверг, когда послеполуденное солнце нагревало черепичные крыши Клостернойбурга, будто в разгар июля, Крис направился на встречу с профессором. Дом Шмидта стоял на тихой улочке. Из-за невысокого забора виднелся аккуратный фасад с побелкой и деревянными ставнями цвета морёного дуба. Перед крыльцом был разбит сад: подстриженный газон окаймлял небольшой пруд, неподалёку стоял плетёный гарнитур – столик и два кресла. По обе стороны от дорожки из декоративной плитки росли кусты гортензии. Их ветви склонялись под тяжестью крупных соцветий, почти касаясь земли. «Хозяин явно ценит уют и порядок», – отметил про себя Крис, подходя к парадному входу.

Короткая трель звонка смолкла, и почти сразу дверь отворилась. За ней показался невысокий седовласый мужчина, чей образ сочетал домашнюю простоту с безупречной элегантностью. На нём были надеты мягкий кардиган поверх классической рубашки и светлые брюки. Воротник сорочки дополняла бабочка, намекая на учёное прошлое этого с виду обычного человека. 

Едва хозяин дома взглянул на гостя, его лицо озарила широкая улыбка.

– Мистер Девис, как полагаю? Вы вовремя, – воскликнул он, отходя чуть в сторону, – пожалуйста, проходите.

– Добрый день, профессор Шмидт, – приветливо отозвался Крис, заходя внутрь. – Спасибо.

Едва переступив порог, Редфилд ощутил мягкий запах дерева, воска и чайных трав. Прихожая вписывалась в общий уклад. На вешалке стройным рядом висели плащи и куртки, под ними стояла пара добротных кожаных туфель, блестевших от полировки. В углу – кованая подставка для зонтов, рядом – на банкетке – лежал свёрнутый шерстяной шарф. Каждая вещь – на своём месте.

Крис снял обувь, надев гостевые тапки, уже ждавшие его на коврике, – непривычный для американцев обычай. Дождавшись, когда гость будет готов, профессор наконец протянул ему раскрытую ладонь:

– Себастьян Шмидт, рад знакомству.

– Кайл Девис. Взаимно, профессор, – ответил Редфилд рукопожатием.

Шмидт крепко обхватил правой рукой ладонь гостя, левой похлопав сверху, затем указал вперёд:

– Прошу, мистер Девис.

Крис вошёл в гостиную – просторную, с высокими потолками. Свет проникал сквозь плотные шторы цвета гранатового вина и ложился на книги, которыми были заставлены полки от пола до потолка. На столике у окна красовался хрустальный графин с водой, рядом – тонкие стаканы, на другом – фарфоровый чайный сервиз. Напоминая экспонаты музейной коллекции, здесь эти предметы являлись частью повседневного быта.

На стенах висели картины – спокойные пейзажи и старинные гравюры. В углу стоял резной глобус-бар, рядом – кресло с высокой спинкой и пледом, аккуратно перекинутым через подлокотник. Под потолком в изящной клетке сидела канарейка и тихо щебетала, заполняя паузы между размеренным тиканьем настенных часов.

– Располагайтесь, Кайл. Я пока схожу за чайником, – сказал профессор, удаляясь под тонкий свист, доносящийся с кухни.

Крис улыбнулся и кивнул в ответ. Когда хозяин скрылся в коридоре, Редфилд ещё раз осмотрелся – этот дом совсем не ассоциировался с наследием «Амбреллы». Тяжёлая атмосфера особняка Спенсера, безликие помещения арклейской лаборатории – словно антипод текущему моменту. Крис шагнул в сторону книжного шкафа, секции которого тянулись вдоль боковой стены. Оттуда на него смотрели тома с потёртыми корешками: солидное собрание сочинений – от художественной литературы до научных эссе. Редфилд продвигался вдоль полок, пробегая глазами их содержимое, пока внимание не привлекла фотография в строгой рамке: группа молодых людей во главе с профессором Шмидтом.

Скользнув по лицам со снимка, взгляд Криса замер на высоком блондине во втором ряду. Его глаза скрывали тёмные очки, так неестественно смотревшиеся в стенах университетской аудитории. Тело Редфилда автоматически напряглось, будто в ожидании приказа. Во рту проступил металлический привкус – как после ранения. Ошибки быть не могло: перед ним – Альберт Вескер.

– Вижу, у Вас глаз намётан, – раздался голос профессора, выдернув Криса из омута прошлого, – Вас привлёк один из самых ярких моментов в моей карьере.

Редфилд обернулся:

– Это Ваши студенты?

Он надеялся, что вопрос прозвучал непринуждённо, не выдав внутреннего напряжения.

– Нет, что Вы, – ответил профессор, – это было новое поколение сотрудников. Их приняли в период с 1970 по 1978 года.

– Я решил, этот снимок сделан в Вашем университете, – произнёс Крис, снова взглянув на фотографию.

– Нет-нет. Это зал заседаний в Центре международной торговли Вашингтона. В мае 1978 года я ездил по приглашению американского представительства «Амбреллы» на научную конференцию, где читал лекцию о генетических мутациях. Для меня была большая честь участвовать в таком масштабном мероприятии, – увлечённо рассказывал профессор, приближаясь к своему гостю.

Остановившись рядом с Крисом, он спросил:

– Хотите взглянуть поближе?

– Если можно…

Шмидт открыл стеклянную дверцу и достал рамку. Руки его немного дрожали, как и голос, выдавая возраст. Он направился к письменному столу и, включив настольную лампу, положил фото под лучи света. Редфилд встал рядом с хозяином дома и пристально посмотрел на снимок:

– Вы все были знакомы?

– Увы. Я лично знал многих, но далеко не всех. Хотя на обороте есть полный список участников. Давайте я покажу.

Шмидт перевернул рамку и вынул дно. На задней поверхности фотобумаги действительно был перечень. Из 36-ти имён Крис узнал два: Альберт Вескер и Уильям Биркин. Тут профессор ткнул указательным пальцем именно в них:

– Протеже самого Джеймса Маркуса. Ребята подавали большие надежды. Но после конференции я о них почти ничего не слышал – американское представительство всегда было более автономным и замкнутым.

Рассматривая выцветшие надписи на оборотной стороне снимка, Крис вспомнил о зеркалке, болтавшейся у него на шее. Он таскал её на встречи больше как прикрытие, но сейчас пришло время использовать её по назначению.

– Я могу сделать фото? Это важный период в Вашей карьере, читателям будет интересно увидеть его воочию…

– Да, конечно, Кайл. Прошу, – профессор отступил назад, чтобы не мешать.

Редфилд аккуратно вытащил фото из рамки – затвор щёлкнул, запечатлев его лицевую и оборотную сторону. Затем профессор сам бережно вернул снимок под стекло, словно фамильную реликвию, и пригласил Криса к столу. Тот пошёл первым, Шмидт за ним, вдруг с тревогой спросив:

– Боже мой, Кайл… Что с Вами случилось?

Сначала Редфилд не понял, о чём речь. Оглянувшись, он заметил, как профессор не сводит глаз с его затылка.

– А-а, это… – рука сама потянулась к ране на голове.

Крис невольно поморщился, коснувшись травмированного места – воспаление за прошедшие дни так и не спало.

– Нелепая случайность, – с усмешкой произнёс он, выдумывая на ходу, – мне даже стыдно рассказывать о таком… Пока я работал в Вене, решил последовать примеру местных и взял на прокат велосипед. Дома я катаюсь очень редко… Видимо, не рассчитал силы. Меня занесло на повороте – ударился головой.

Шмидт приподнял брови.

– Порой самые простые вещи несут в себе погибель, – рассудил он философски. – Хорошо, что всё обошлось. А я-то сперва решил, что Клостернойбург перестал быть оплотом спокойствия и правопорядка.

Тут Себастьян указал на одно из кресел у окна:

– Присаживайтесь, Кайл.

– Благодарю.

Крис опустился за стол. Шмидт неспешно налил настоявшийся чай в тонкие фарфоровые чашки и устроился напротив.

– Вы не возражаете, если я включу диктофон? – спросил Крис.

– Конечно нет.

Редфилд нажал кнопку на записывающем устройстве и, откинувшись на спинку кресла, приступил к интервью.

Начал Крис издалека, чтобы не светить истинной причиной этой встречи. Он предложил Себастьяну рассказать о своём пути к профессии. Шмидт с радостью подхватил эту тему и поведал о школьных и студенческих годах, разбавив историю интересными деталями. Он говорил с удовольствием, но при этом сдержанно, будто боялся перегрузить слушателя лишними подробностями.

Беседа плавно перешла к сотрудничеству с «Амбреллой». Профессор упоённо рассказывал о своей научной деятельности в компании и преподавательской карьере. Он упомянул множество исследовательских проектов, в которых принимал участие, перечислил лучших студентов ВУЗа. Но ничего порочащего имя корпорации или хоть отдалённо намекающего на её незаконную деятельность не прозвучало.

Уже под конец интервью, когда Крис поинтересовался, чем Шмидт занимается сейчас, тот разоткровенничался:

– Знаете, Кайл, когда всю жизнь посвящаешь работе, потом очень сложно обходиться без неё. Уйдя с кафедры, я лишился части своего естества. Отдых на пенсии оказался хуже тюремного заточения. И я решил заняться частной практикой – готовить молодых людей к поступлению в ВУЗы.

Шмидт сделал глоток чая, который за время диалога успел обновить в третий раз, и продолжил:

– Но здесь меня постигло разочарование. Современная молодёжь совсем не хочет напрягаться. Эти мальчики и девочки не понимают: чтобы получить результат, надо трудиться в поте лица. А какой хаос творится в их головах! Ни дисциплины, ни ответственности… Бесконтрольный доступ к информации дал им свободу, с которой они не в состоянии справиться. К примеру, этой весной я готовил местного паренька к поступлению в университет, где проработал добрую половину жизни. Честно признаюсь, у этого ученика был большой потенциал. Сейчас покажу его проект для вступительных экзаменов…

Профессор медленно поднялся, потирая затекшую поясницу, и направился к письменному столу. В одном из ящиков он нашёл бумажный регистратор и, вернувшись к Крису, протянул ему папку:

– Вот, посмотрите, Кайл. Это работа высокого уровня – у парня природный талант. И знаете, что он заявил мне за неделю до защиты?

Тут голос Себастьяна взлетел вверх, заскрипев от возмущения:

– «Я передумал! Не хочу иметь отношения к «Амбрелле». Эта корпорация принадлежит богатеям, которым плевать на всех, кроме себя!». Представляете?! Так и сказал! О компании, чьи заслуги перед обществом неоспоримы!

Щёки Шмидта побагровели, будто у него подскочило давление. Крис видел, насколько профессора задела ситуация с абитуриентом: этот добродушный старик действительно верил в своего работодателя – так искренне и так слепо… Редфилду стало жаль его. Именно за счёт таких самоотверженных глупцов и держалась корпорация. Крис перевёл взгляд на папку у себя в руках: помимо названия проекта и реквизитов ВУЗа внизу было имя будущего студента – Дитер Финк.

– А дальше до смешного, Кайл. Он заявил, что будет работать на организацию, которая вот-вот вытеснит «Амбреллу» с рынка. Организацию, о которой никто не слышал, кроме него и каких-то чудаков из всемирной паутины… Этот интернет сведёт человечество с ума.

Шмидт с досадой махнул рукой.

– Вы простите мне эту эмоциональность, мистер Девис. Просто грустно наблюдать, как современное поколение губит само себя. Этот мальчик, – профессор указал на проект, который рассматривал Крис, – мог выбраться из провинции. Сначала в Линц, затем, возможно, в Вену. А там как сложится. Мог дойти до международного представительства. А теперь так и останется прозябать здесь, переписываясь со всякими полоумными в сети.

– Думаете, он связался с мошенниками? – спросил Редфилд.

– Ну конечно, Кайл! На данный момент Вы не найдете компании, которая могла бы тягаться с «Амбреллой». Этими байками можно только детей кормить.

– Понимаю, профессор, – ровно произнёс Крис, чтобы поддержать собеседника.

Но для себя Редфилд сделал очевидный вывод: дыма без огня не бывает.

***

Крис вернулся в отель после пяти. Подойдя к ресепшену, он спросил у администратора:

– Могу я воспользоваться телефонной книгой?

– Конечно, сэр, – ответил мужчина, указав в сторону журнального столика, – справочник рядом с аппаратом.

– Спасибо, – отозвался Крис.

Устроившись в холле перед дежурным телефоном, Редфилд раскрыл жёлтые страницы на букве «Ф». Пробежав глазами список, он нашёл пять номеров, владельцем которых был «Финк, Дитер». Помимо них ещё тринадцать принадлежали людям по фамилии «Финк». Крис начал обзвон. Его голос смешался с мерным гомоном постояльцев, сменяющих друг друга у стойки информации. Толпа – порой лучшее прикрытие.

С полными тёзками Редфилду не повезло, а вот с однофамильцами он попал в точку с шестой попытки. Трубку взяла женщина:

– Слушаю… – голос спокойный, чуть усталый.

– Добрый день, я бы хотел поговорить с Дитером Финком.

– Он сейчас на работе, а кто его спрашивает?

– Это администрация Австрийского университета экспериментальной медицины города Линц. Мистер Финк подавал документы на поступление. Оригиналы он забрал, но согласно политике учебного заведения, мы обязаны вернуть ему и копии. Курьер уже прибыл в Клостернойбург.

Легенда сложилась сама собой: Крис пустил в ход всё, что было ему известно. И, судя по предыдущим разговорам, схема работала.

– Ах, вот оно что… – протянула женщина. – Я Анита Финк, мама Дитера. Вы можете передать их мне…

– Сожалею, миссис Финк, но мы должны вручить документы мистеру Финку лично. Может, Вы подскажете его рабочий адрес? – продолжал свою игру Крис.

– Эмм… конечно. Это Перьевая библиотека – Штифплатц, 1.

– Благодарю, миссис Финк. Всего доброго.

– До свидания…

Повесив трубку, Крис снова подошёл к администратору:

– Вы не знаете, до скольки работает Перьевая библиотека?

– В будни до восьми вечера, сэр. В выходные – до шести.

Крис кивнул в знак благодарности. Взглянув на часы, он направился к выходу: времени ещё было достаточно, чтобы застать Финка на работе.

Здание библиотеки было выполнено в стиле барокко – сложная геометрия фасада, скульптурный декор, мягкие пастельные цвета. Внутри – светлые стены, позолота и высокие потолки, под которыми разлеталось эхо шагов. Войдя в читальный зал, Крис обратился к женщине за кафедрой:

– Не подскажете, где я могу найти Дитера Финка?

Она поджала губы и отрицательно покачала головой.

– Простите, не знаю такого. Он сотрудник библиотеки?

– Да, мне сказали, он работает здесь.

– Хм… секундочку.

Она поднялась и направилась в глубь зала, где её коллега расставляла книги. Они перекинулись парой слов, после чего старшая сотрудница подошла к Редфилду:

– Вы ищете Дитера Финка?

– Да, – подтвердил Крис.

– Идёмте за мной, – сказала она, махнув головой в сторону стеллажей. – Дитер работает у нас недавно. Его ещё не все знают. Вы его друг?

– Помощник репетитора…

– Да? – удивлённо произнесла библиотекарь.

За беседой они успели миновать читальный зал и выйти на чёрную лестницу, начав спуск. Голос женщины разнёсся над широкими ступенями, круто идущими вниз.

– Дитер говорил, что не будет поступать в этом году…

– Всё верно, – вставил Крис. – Но профессор переживает за него, хочет предложить бесплатные занятия раз в месяц. Считает, у парня талант.

– Что вы! Как благородно с его стороны… – рассуждала женщина. – Пообщавшись с Финком, я сразу поняла: работа кладовщиком – не для такого мозговитого юноши. Но… молодёжь сейчас спешит заработать все деньги мира. Им кажется, образование может подождать.

Подойдя к дверям с табличкой «Архив», сотрудница библиотеки объявила:

– Мы пришли.

Она открыла массивную створку и, заглянув внутрь, громко произнесла:

– Дитер, к тебе посетитель.

Женщина впустила Криса в архивную и вернулась к работе. Редфилд медленно пробирался между рядами шкафов и стопками книг в конец помещения. Там худощавый высокий парень перетаскивал ящики с тубусами.

– Дитер Финк? – уточнил Крис, приблизившись к кладовщику.

– Да. А Вы кто? – резко спросил молодой человек, опуская груз на пол.

От этого движения облако пыли взмыло в воздух.

– Меня зовут Кайл Девис. Я бы хотел поговорить об организации, с которой Вы сотрудничаете.

Финк вытер тыльной стороной руки пот со лба и, указав в сторону двери, сказал:

– Вы только что общались с её представителем.

– Нет. Я о компании, которая конкурирует с корпорацией Спенсера, – уточнил Редфилд.

Парень замер, уставившись на Криса. Затем дёрнул плечом, будто сгоняя назойливую муху, и сквозь зубы процедил:

– Не понимаю, о чём Вы.

Однако реакция Финка говорила сама за себя.

– Понимаете, Дитер, – холодно заметил Редфилд. – И, надеюсь, сможете мне помочь. Мы с Вами на одной стороне…

– Да?! И на какой же? – с вызовом спросил тот, вздёрнув подбородок.

– На той, где нет «Амбреллы».

– Хм, – усмехнулся Дитер. – Ладно, Кайл, давай выйдем – поговорим.

Его интонация быстро скатилась в фамильярность – похоже, Редфилд нащупал контакт. Он двинулся за Финком через запасной выход на пожарную лестницу. Оттуда Дитер повёл Криса на крышу.

Над библиотекой располагалась смотровая площадка, закрытая для посетителей. Финк использовал её как личную зону отдыха на время перекуров. Достав пачку «Мемфис», он зацепил зубами сигарету и протянул коробку Крису. В Европе Редфилд почти избавился от этой вредной привычки. Но сейчас отказ был неуместен. Он принял предложение.

Затянувшись, Дитер сказал:

– Я тебя слушаю.

Крис выпустил носом дым, тут же подхваченный ветром:

– Я – американский журналист. Веду независимое расследование о незаконной деятельности корпорации «Амбрелла» и крайне нуждаюсь в информации, способной скомпрометировать компанию Спенсера.

Финк сжал губы в понимающем жесте и протянул, будто обращаясь к одной из гаргулий:

– Ясно. Гоняешься за сенсацией.

Крис выдохнул сухую усмешку:

– Я привык, что люди делают поспешные выводы. Но в твоем случае ожидал большего. Все так распинались о твоём интеллекте…

Редфилд оставил мысль незаконченной, наблюдая за реакцией собеседника. Тот сощурился, будто рассматривая заходящее солнце, затем метнул взгляд на Криса:

– И чего же ты ожидал? Что враг моего врага – мой друг? Я знать не знаю, кто ты и чего тебе на самом деле надо. Так что извини, не на того нарвался.

Крис кивнул:

– Ладно.

Окинув взглядом собеседника, Редфилд по-свойски выдернул из его нагрудного кармана ручку. И, выхватив пачку из руки парня, что-то написал на ней.

– Я понимаю, ты ничего не решаешь. Просто поговори со своими «коллегами» – если их заинтересует взаимовыгодное сотрудничество, то вот, – Крис протянул коробку с сигаретами обратно Финку, – адрес отеля, в котором я остановился.  

Вернув ручку в карман её озадаченного владельца, Редфилд развернулся к выходу, бросив:

– Надеюсь, до встречи, Дитер.

Крис направлялся в гостиницу с гудящей головой и пустотой внутри. День прошёл насыщенно, но не принёс ощутимых результатов: Финк, скорее всего, сорвётся с крючка, и единственное, что у Редфилда останется – фото юного Вескера с какой-то конференции. Крис тяжело вздохнул, чуть содрогнувшись от порыва ветра. Последний час его неприятно знобило – к вечеру на улице стало прохладнее, но не настолько. Он списывал это странное состояние на голод. Помимо завтрака в его рационе сегодня был только чай. «Надо просто поесть и выспаться» – рассудил Редфилд.

Завтра он собирался найти Интернет-кафе и проверить, нет ли информации от Барри. Если в ближайшие дни Дитер не выйдет на связь, стоит двигаться дальше – к следующему свидетелю.