Быть человеком. Коннор. Пролог

Синопсис

Фэндом: Detroit: Become Human

Персонажи: Коннор, Гэвин Рид, Хэнк Андерсон

Жанр: Детектив, Драма

Описание: Сюжет сосредоточен вокруг работы главного отделения полиции Детройта. С уважением к канону, с тягой к реализму, с симпатией к персонажам. Логическое продолжение фанфика «Быть человеком».

Дисклеймер: Основано на оригинальной вселенной Detroit: Become Human. Все права на мир и персонажей принадлежат их законным авторам и правообладателям. Этот текст — творческая переработка, авторская интерпретация, не претендующая на коммерческую выгоду или официальность.Все дополнения, интерпретации и сюжетные линии принадлежат автору этого канала.

Пролог

15.06.2039

Июнь 2039 года грозил стать самым холодным и дождливым за последние тридцать шесть лет. Среднедневная температура в Детройте с трудом поднималась до 68 градусов по Фаренгейту. Большую часть суток небо было затянуто тучами, обрушивая на землю нескончаемые потоки воды. Но в среду, 15-го, утро наконец встретило продрогшие улицы светом. Солнце поднималось от границы горизонта, окрашивая тёмно-синее небо в ультрамарин. Постепенно оттенки перетекали в лазурно-зелёный и ближе к зениту растворялись в голубом. Пылающий диск входил в свои владения, озаряя золотом город прогресса и нищеты. 

***

Коннор стоял перед панорамным окном, точно в заводской капсуле на витрине магазина. Спина выпрямлена, руки по швам, безэмоциональный взгляд направлен вдаль. Оптические модули функционировали в режиме ночной съёмки. Мир был в градациях тёмно-синего и графитового: нюансы окружения размыты, контуры смягчены. Лишь редкие фонари пробивались янтарными пятнами. Небо ещё не было подёрнуто дымкой света, а сложный механизм глаз RK800 уже зафиксировал изменение вектора освещённости у горизонта на 0,005%. Сенсоры регистрировали смещение спектра: в ультратонкой полоске на востоке появилась первая аномалия яркости.

Пока Детройт утопал в толще теней, над городом разгоралась незримая битва энергий. Коннор отчуждённо наблюдал, как кванты отвоёвывали участки темноты. В неподвижности андроида было нечто нереальное – он словно застрял в лимбе. Это подчёркивала тишина в его квартире. Кажущаяся тишина… ведь он отчётливо слышал её шёпот: где-то щёлкал термостат, в подвале многоэтажки гудел насос, в перекрытиях шелестел воздух. Плиты здания проседали под собственным весом, за стеной ворочались соседи. Он воспринимал это так же ясно, как ритм собственного процессора. И пока люди видели сны, Коннор встречал новый день.

Контраст между небом и линией горизонта стал ощутимее. Обозначился едва различимый «пояс Венеры»: мягкий переход от индиго к бледно-розовому. Параметры обработки изображения автоматически настроились: уровень экспозиции снизился, детекторы цвета повысили чувствительность. Холодные оттенки начали уступать место тёплым. Первые оранжево-красные фотоны достигли поверхности наноплёнки. Детали окружающего мира стали проступать не только по форме, но и по фактуре: шероховатость текстур, шлейф движения, жёсткость силуэтов.

Диод на правом виске Коннора замерцал жёлтым. Андроид сканировал массивы данных: от поэзии хайку до Блейка и Хемингуэя; от картин Моне и Гримшоу до музыки Грига и Рихтер; от художественных фильмов до роликов на Ютюб – миллиарды штрихов человеческого бытия, вдохновлённых рассветом. RK800 знал, что на восходе дарят первый поцелуй, провожают школьные годы, возвращаются домой, рождаются и умирают… Сделав квантовый скачок от первобытных пещер до стеклянных небоскрёбов, люди продолжали поклоняться солнцу. Оно не просто давало им свет и тепло, оно вселяло надежду. Коннор хотел прикоснуться к этому таинству, прочувствовать его силу, увидеть глазами своего создателя. Но его девиантная природа по-прежнему терялась в аллюзиях, так до конца не понимая, что значит быть человеком.

А солнце уже поднялось над горизонтом, уходя лучами сквозь атмосферу, создавая длинные мягкие тени. Небо раскрасилось множеством тонких градаций: от насыщенно-синего наверху до персиково-розового ближе к земле. Линзы слегка затемнились – нейропроцессор RK800 активировал защиту от пересвета. Город насыщался цветом: асфальт стал тёмно-серым, трава – сочно-зеленой, зеркальные фасады зданий отливали медовыми бликами. Коннор отключил режим ночной съемки – трансформация мира завершилась: от монохрома к радужной палитре, от беззвучной статики к живому дыханию утра.

***

Хэнк уже несколько минут гипнотизировал потолок, разглядывая узкие полоски света, веером рассыпавшиеся над головой. Таймер на телефоне сработал точно в срок, выдернув лейтенанта из глубокого сна с привкусом прошлого. Память не сохранила образов, только ощущение спокойствия, разливающееся по телу. Вот-вот и оно растворится в полумраке спальни. Останется лишь тишина, к которой Андерсон так и не привык за четыре года. Даже монотонный шум улиц с пением птиц, гомоном голосов и шорохом шин не мог перебить это звенящее безмолвие.

Лейтенант отвёл взгляд в сторону. Сумо, чья голова лежала у ног Андерсона, тут же встрепенулся и посмотрел на хозяина. Тот снова замер, наблюдая, как лучи проникают в комнату – украдкой, через неплотно закрытые жалюзи. Пёс подошёл чуть ближе к изголовью кровати и снова сел. Хэнк положил ладонь на его большую голову. Шерсть Сумо была жёсткой, кожа тёплой. Лейтенант слегка потрепал четвероногого друга и поднял глаза к окну. В рассветном флёре медленно кружили пылинки. Солнце мягко бликовало на глянцевых поверхностях, засвечивая фотографию на прикроватной тумбе. Хэнк оторвал ладонь от головы Сумо и потянулся к рамке. Чуть толкнув её пальцами, он сдвинул снимок назад и вправо. Отблеск отступил, показав улыбающееся лицо его сына. Сердце тихо кольнуло. Андерсон снова поднял глаза к потолку, где продолжалась игра света и тени, выпрямляя песочные дорожки. Точно прутья клетки, из которой ему никогда не выбраться.

Сумо с умным видом наблюдал за хозяином, слегка наклонив голову вбок. У собак всё проще: любое утро кажется прекрасным, если рядом есть ладонь, в которую можно уткнуться влажным носом. Будто подтверждая эту теорию, сенбернар опустил морду на край кровати, прислонившись к руке Хэнка. Тот медленно перевёл взгляд на пса, чьи от природы грустные глаза словно понимали его боль. Похлопав Сумо по спине, лейтенант хрипло произнёс: «Встаю, приятель, встаю…». Откинув одеяло, он сел. Ступни опустились на мягкий ворс – уже какая-то опора под ногами. Осталось продержаться очередной одинокий день.

***

Рид почувствовал, как спины коснулась прохлада. Воздух в квартире шевельнулся, тепло чужого тела отступило. Это ощущение выдернуло его из сна. Он нехотя приоткрыл глаза, тут же поморщившись от солнечного света, медленно обволакивающего небо над Детройтом. Окна квартиры выходили на восток и, как правило, в столь ранний час были плотно закрыты блэк-аут шторами. Но вчера Гэвин проигнорировал свой «вампирский» ритуал. Было не до того. Вечер оказался слишком пьяным, нёсся слишком стремительно, точно Асела через всю Америку. Он моргнул, потом ещё раз, окончательно проснувшись, слушая, как за его спиной шуршит ткань надеваемой одежды. Гэвин не шевелился, оставляя своей гостье иллюзию контроля над моментом. Пока всё складывалось удачно, точно прописанный акт пьесы…

Она действовала спешно, суетливо, но без колебаний. Это чувствовалось по вибрации воздуха, резонировавшего от чётких движений. Потом резкое «бряц». Что-то упало на пол: ключи, часы, помада? Какая разница… Её еле слышное сквозь зубы «чёрт» разрезало пространство. Она замерла на мгновенье. В помещении повисла тишина. Похоже, пронесло… Снова шорох – осторожный, вкрадчивый. У неё ещё есть шанс исчезнуть из этой квартиры незаметно, как полуденная тень, будто её никогда тут не было. Эхо шагов, поворот защёлки, порыв сквозняка с лестничной клетки, приглушённый удар дверного полотна, электронный сигнал блокировки замка. Занавес.

Гэвин шумно вздохнул, наконец сменив позу. Скользнул рукой под подушку, прощупывая тесное пространство в поисках смартфона. Глянул на отозвавшийся экран: 05:57. «Сегодня рекорд…» – констатировал он про себя, кладя телефон на тумбочку.

Рида, как и большинство мужчин, устраивало, что в его реальности случайная ночь редко перетекала в неловкое утро. Когда приходилось дежурно спрашивать – «как спалось?». Натянуто улыбаться, чтобы не усугублять всеобщий дискомфорт. Поддерживать никому не нужный разговор и терпеливо ждать, когда от чужого присутствия останется лишь едва уловимый аромат парфюма. Но бывало иначе. Как сегодня. Когда из его постели выскальзывали, будто из сточной канавы, стыдливо стряхивая следы пребывания в ней.  Убегая прочь. Быстро. Чтобы никто не увидел, никто не узнал… Это задевало его мужское эго. Или даже что-то более уязвимое, о чём не говорят с друзьями за кружкой пива.

А солнце поднималось всё выше, следуя своей привычной траекторией, бесцеремонно вторгаясь в холостяцкую обитель Гэвина, усугубляя назревающие симптомы похмелья: разжигая головную боль и жажду. Хмуря брови, Рид бросил ещё один взгляд на окно, через стёкла которого уже с трудом угадывалась улица, растворяясь в ореоле рассветной вуали, и раздражённо повернулся на другой бок. Спиной к ненавистному свету. Ударив пару раз ладонью подушку, будто та в чём-то провинилась, он уткнулся в неё лицом. До звонка будильника оставался час. Ещё есть шанс компенсировать недостаток сна, но никаких шансов реабилитировать начинающийся день.