REзонанс. Глава 1

Синопсис

Фэндом: Resident Evil

Персонажи: Джилл Валентайн, Крис Редфилд

Жанр: Детектив, Драма, Пропущенная сцена, Триллер

Описание: Допущение на тему: что произошло сразу после окончания событий «Resident Evil 3. Nemesis». Главными протагонистами выступают Джилл Валентайн и Крис Редфилд. В основе – сюжет игр «Resident Evil HD Remaster», «Resident Evil 2 Remake», «Resident Evil 3 Remake». Однако, возможны отсылки и к оригинальным версиям игр. Ключевой особенностью является стремление придерживаться канона, как в плане основного конфликта, так и в плане развития персонажей, но с упором на реализм.

Дисклеймер: Основано на оригинальной вселенной Resident Evil. Все права на мир и персонажей принадлежат их законным авторам и правообладателям. Этот текст — творческая переработка, авторская интерпретация, не претендующая на коммерческую выгоду или официальность. Все дополнения, интерпретации и сюжетные линии принадлежат автору этого канала. 

Глава 1. По крупицам

Творилось какое-то безумие. Стоны, крики, выстрелы. Люди, бегущие в панике кто куда. Запахи гари и гниющей плоти, заполняющие воздух над Раккун-Сити. И звук тяжёлых шагов, нарастающий у Джилл за спиной. Она тоже бежит. Как и все. В ужасе. Тонет в лабиринте улиц, канализационных тоннелей, лабораторных отсеков. Дома, поезда, койки, люди, мертвецы, монстры – карусель образов вращается всё быстрее, размывается, превращается в плотный туман. Погружаясь в эту пелену, Джилл вдруг слышит чей-то голос. Он становится громче, и наконец ей удаётся разобрать слова: «…приземлился в аэропорту Вена-Швехат. Терминал «3». Время прибытия 5 часов 45 минут. Не покидайте свои кресла до полной остановки…».

Джилл Валентайн открывает глаза. Её взору предстаёт взлётно-посадочная полоса, медленно плывущая за стеклом иллюминатора. Из динамиков раздаётся благодарность стюардессы за выбор авиакомпании. В салоне витает лёгкий аромат мятных леденцов и дорогого парфюма. «Всего лишь сон», – с облегчением думает Джилл. Все кошмары остались в прошлом. Развеялись пеплом…

Когда Раккун-Сити увидел свой последний рассвет, Джилл оказалась предоставлена самой себе. Её случайный напарник по концу света – Карлос Оливейра – планировал вернуться на базу U.B.C.S., дабы разобраться в случившемся и привлечь «Амбреллу» к ответственности за уничтожение мирного населения. Валентайн разделяла эти стремления, но не спешила следовать за новым знакомым. Проблема была не в доверии. За три дня, проведённые бок о бок, Карлос доказал, что на него можно положиться. Просто у Джилл имелись свои счёты с фармацевтической компанией. Пожелав друг другу остаться в живых несмотря ни на что, они попрощались. Каждый пошёл своей дорогой. Путь Валентайн лежал в Вену, где ей предстояло встретиться с Крисом Редфилдом.

После событий в Арклейских горах Джилл и её сослуживцы организовали собственное расследование. С самого начала операция по разоблачению «Амбреллы» выглядела как отчаянная попытка S.T.A.R.S. добиться справедливости. Однако за прошедшие два месяца появились факты, способные переломить ход дела. Немаловажную роль в этом сыграл офицер Редфилд. Последнее письмо от него пришло незадолго до появления Немезиса. Между сухих строк угадывалось копившееся напряжение. Один в чужой стране, Крис полагался только на себя и, видимо, работал на пределе возможностей. Поэтому, когда Раккун-Сити был стёрт с лица земли и ничто не удерживало Джилл на североамериканском континенте, она полетела к бывшему напарнику в Европу.

От аэропорта Валентайн добралась на такси. Точного адреса она не указала из соображений безопасности, поэтому вышла на пару кварталов раньше. Перекинув рюкзак через плечо, Джилл свернула во дворы. Срезая дорогу через детские площадки и тенистые скверы, она вскоре оказалась у нужного дома. Четырёхэтажное здание пряталось за густыми кронами каштанов. Его архитектура напоминала поздний классицизм: сдержанный, но легко узнаваемый.

Единственная парадная с широким холлом и высоким потолком встретила полумраком и запахом сырости. Поднявшись по массивной лестнице на третий этаж, Джилл направилась к квартире B26 в самом конце коридора и нажала кнопку звонка. Дверь с тихим скрипом приоткрылась. В прихожей было темно. Валентайн вошла, но, сделав всего пару шагов, застыла – за спиной кто-то был. Раздался щелчок замка. Не раздумывая, она выхватила пистолет, развернулась и направила оружие на человека, уже державшего её на прицеле.

– Это я, Джилл. Всё в порядке.

Его лицо скрывала тень, но Валентайн узнала голос Криса. Редфилд медленно опустил руки, попутно убирая револьвер за пояс. Она последовала его примеру.

– Не ожидала столь тёплого приёма, – произнесла Джилл с лёгкой улыбкой.

Крис этого не увидел, но угадал по интонации её голоса. Приблизившись, он сжал плечо напарницы со словами – «Рад тебя видеть», а затем легонько подтолкнул Валентайн к следующей двери.

Квартира оказалась небольшой студией. В комнате царил сумрак: окна были заклеены то ли картоном, то ли плотной тканью, лишь экран ноутбука отбрасывал холодное свечение. Воздух стоял тяжёлый – похоже, помещение давно не проветривалось. Джилл подошла к дивану у правой стены и, стянув с плеча рюкзак, опустила его на пол. «Здесь как в склепе», – пробормотала она.

Крис стоял позади, прислонившись плечом к перегородке, отделявшей жилую часть квартиры от кухни.

– Дорога сюда была долгой… – произнёс он. – Тебе стоит перекусить и отдохнуть, пока есть такая возможность.

Джилл обернулась в сторону Редфилда и только сейчас заметила, как он изменился: осунувшееся лицо, круги под глазами, и одежда на нём болталась, будто с чужого плеча. Ей стало не по себе. Нахмурившись, она сказала: «Тебе тоже не помешает отдых, Крис».

– Успеется, – произнёс он, устало улыбнувшись, – теперь есть кому беречь мой сон.

В какой-нибудь параллельной вселенной этот обмен любезностями можно было продолжать бесконечно. Но здесь и сейчас два бойца элитного подразделения не располагали ни временем, ни возможностями для взаимных уступок. Поэтому Джилл, не раздумывая, сказала:

– Я выспалась в самолёте. Но от горячего душа и чашки кофе не откажусь.

– Отлично, – поддержал её решение Крис и направился к ванной комнате.

Джилл последовала за ним. Открыв дверь, он жестом указал на стену.

– Здесь выключатель. Воспользуешься им, когда запрёшься изнутри. Там на полке, – он поднял вверх указательный палец, – чистые полотенца, остальные ванные принадлежности в кабинке. Будь как дома. Я пока заварю кофе.

На последней фразе он дружески похлопал девушку по спине и направился на кухню.

Джилл стояла под горячим душем, закрыв глаза и пытаясь освободить голову от навязчивых мыслей. Но мимолетное чувство расслабления, которого ей удалось достичь, внезапно смыло ледяным потоком. Отпрянув от холодных струй, Валентайн высунулась из кабинки и взглянула на температурную шкалу бойлера. Циферблат показывал очевидное – закончилась горячая вода. «Чёрт», – бросила девушка, выключая душ.

Комнату обволакивал приятный запах свежезаваренного кофе. Крис сидел у письменного стола, напряжённо всматриваясь в монитор ноутбука. Заметив, что Джилл вышла из ванной, он спросил:

– Удалось прийти в себя?

– Вполне. Спасибо, – ответила она, слегка поёжившись.

Наполнив чашку «волшебным» напитком, Валентайн расположилась на свободном стуле рядом с напарником. Наконец они могли спокойно обсудить накопившиеся вопросы – без суеты и конспирации.

Первой, по просьбе Редфилда, слово взяла Джилл. Она в деталях рассказала обо всех злоключениях, выпавших на её долю в последние дни сентября. О биоорганическом оружии «Немезис», с помощью которого «Амбрелла» хотела устранить её. О смерти Брэда Викерса – эту новость девушка отложила до личной встречи.

После инцидента в особняке Спенсера им и так не удалось проститься с погибшими сослуживцами. Сообщать об очередной потере по электронной почте совсем не хотелось. Весть о гибели бывшего пилота «Альфы» казалась отголоском на фоне уничтожения целого города. Болезненным отголоском. Крис тяжело вздохнул и уставился себе под ноги.

Джилл продолжала. Она поведала о знакомстве с Карлосом Оливейра. О неудачной попытке эвакуировать горожан, объединившись с отрядом U.B.C.S. О новых фигурах, появившихся на «игровом» поле противостояния с «Амбреллой». О собственном заражении и исцелении. Об упущенной возможности спасти Раккун-Сити…

Когда Джилл закончила, повисла напряжённая тишина. Крис сидел, по-прежнему опустив голову. Девушка ждала. Наконец он произнёс:

– Как думаешь, есть выжившие?

Джилл вздохнула и отклонилась на спинку стула. Она не знала, что ответить. Разглядывая плавающие разноцветные линии на дисплее монитора, напарница Криса пыталась прикинуть вероятность положительного исхода, которая в данной ситуации стремилась к нулю. Наконец она произнесла:

– Знаешь… всегда ведь есть шанс…

Крис поднял голову и пристально посмотрел на напарницу. То, что она увидела в этом взгляде, ей не понравилось.

– Крис, в чём дело? Что не так?

– На прошлой неделе, 30-го сентября, когда я переезжал на новое место, у меня появилась возможность добраться до телефона-автомата, – начал он, – я решил проверить сообщения на своём автоответчике. Их было несколько: от ребят из участка, из городской муниципальной службы и от моей сестры Клэр.

На последнем слове голос Криса дрогнул. Выдержав паузу, он продолжил:

– Она оставила порядка 10-ти сообщений. Последнее 29-го сентября: около восьми вечера Клэр звонила с заправки на границе с Раккун-Сити. Сказала, что хочет заехать в участок, так как давно не получала от меня вестей и очень волнуется.

Редфилд замолчал. Джилл почувствовала, как по её спине поднимается волна обжигающего холода. Её мозг быстро сложил два плюс два, но сознание не хотело принимать очевидное.

– Крис, почему ты не связался со мной?!

– На тот момент я не знал, что там творится. Думал, Клэр заедет в участок, ей скажут, что со мной всё в порядке, и она отправится домой, – Редфилд отрицательно покачал головой, – кто мог предвидеть, что всё так обернётся. А после… даже не знаю. Первый порыв был всё бросить и лететь обратно. Плевать на корпорацию, заговоры, ищеек, что следуют за мной по пятам… лишь бы найти её. Но подсознательно я понимал – ни к чему хорошему это не приведёт. Если Клэр жива, я снова подвергну её опасности, попутно рассекретив всех нас. А если она погибла…

Крис закрыл глаза и сделал глубокий вдох.

– Если она погибла… я себе этого не прощу, Джилл, просто не смогу с этим жить.

Сейчас его голос звучал ровно и отстранённо. Но Валентайн почти физически ощущала, как её напарника сдавливает отчаяние, которое он пытается взять под контроль. И в силу профессиональных навыков ему это почти удаётся.

– Крис… – начала было Джилл и остановилась, как тогда, в особняке Спенсера.

Что она может сказать? Банальное «всё будет хорошо», «мы её обязательно найдём», «ты сам говорил, она сильная девочка»? Мало быть сильной девочкой, чтобы выжить в эпицентре взрыва. Всё это нелепо, бессмысленно. В такие моменты слова пусты. Они не способны ни на что, кроме внушения ложных надежд.

Так и не закончив фразу, Джилл молча опустила руку на колено напарника. Крис посмотрел ей в глаза и, кивнув в знак благодарности, произнёс:

– Я знаю.

***

Утро пятого октября выдалось тяжёлым, но времени на раскачку не было. Джилл Валентайн и Крис Редфилд продолжали восстанавливать картину происходящего, опираясь на истории друг друга. Настал черёд Криса. Многие факты – цифры, имена, даты – его напарнице были уже известны. Всё это время они обменивались данными через защищённые каналы связи. Но чтобы понять, какие процессы стояли за сухой статистикой, нужно было вернуться к событиям двухмесячной давности.

Июльский эпизод положил конец существованию S.T.A.R.S. Ликвидация группы «Браво», провал миссии в Арклейских горах, предательство со стороны Альберта Вескера – всё это привело к тому, что подразделение расформировали. Попытки наказать виновных законным путём лишь усугубили положение. Выжившие офицеры оказались в немилости собственного начальства. Им оставалось одно – взять расследование в свои руки.

Ребекка Чемберс – единственная уцелевшая из группы «Браво» – имела некоторые связи в медицинских кругах. Ей не составило труда собрать информацию обо всех зарегистрированных филиалах «Амбреллы». Список получился внушительным. Изучив его, бойцы S.T.A.R.S. разработали план: Джилл, как фигура нейтральная, должна была остаться в Раккун-Сити и выяснить всё о местном отделении корпорации. Барри Бёртон, не желая вновь подвергать семью опасности, уехал с женой и дочерьми в Канаду. Там он сосредоточился на Университете Калгари и его многолетнем сотрудничестве с «Амбреллой» в сфере образовательных программ. А Редфилда ждал «отпуск» в Европе.

Разразившийся конфликт с шерифом Айронсом здорово усложнил Крису жизнь. Глава полиции не спускал с него глаз – это серьёзно мешало работе. Толку от Редфилда в Раккун-Сити было немного. На помощь пришёл случай: бывший сослуживец Барри поделился любопытными фактами. Несколько лет назад мужчина перебрался с семьёй в Австрию. Его жена – юрист по правам человека – участвовала в ряде судебных процессов, где «Амбрелла» фигурировала в качестве ответчика. Но ни одно из дел не получило должного развития. Их закрыли либо по инициативе истца, либо из-за нехватки доказательств. Так в распоряжении Криса оказался список лиц, способных пролить свет на интересовавшие S.T.A.R.S. вопросы.

В полдень 6-го августа самолёт, которым летел Редфилд, приземлился в аэропорту Мюнхена. Первым делом Крис черканул два письма домой: одно – текущей датой, о благополучном начале «отпуска», второе – с отложенной отправкой на конец августа, приправленное пикантными подробностями европейского отдыха. Так он обеспечил себе временное прикрытие и уже вечером сел на поезд «Мюнхен – Вена», воспользовавшись фиктивными документами на имя Кайла Девиса. А 9-го августа в столице Австрии у него состоялась встреча с Катариной Хубер.

В прошлом женщина работала фармацевтом косметологического отделения «Амбреллы». Когда её младшей дочери диагностировали рак, компания предложила помощь. Ребёнка обещали включить в тест-группу экспериментального препарата, разработкой которого тогда занималась корпорация. Оставалось лишь подписать бумаги на госпитализацию – обычная формальность. Не вдаваясь в детали, Хубер согласилась. Девочку забрали, и больше она её не видела. Спустя три недели Катарине сообщили о смерти дочери. Диагноз: стремительное поражение жизненно важных органов раковыми клетками, повлекшее летальный исход. Так звучала официальная версия. Что произошло на самом деле, осталось тайной. Тело дочери женщине не показали, выдав лишь урну с прахом – среди заверенных Катариной документов оказалось и согласие на кремацию.

Хубер обвинила «Амбреллу» в незаконных опытах над людьми. Едва судья дал делу ход, в дом женщины заявились представители корпорации. Они настаивали на чистоте своих намерений: мол, просто пытались помочь. Но теперь, из-за претензии Катарины, другие дети лишились шанса на выздоровление. На этом люди «Амбреллы» не остановились, угрожая ответным иском. Хубер могли посадить за клевету, а её старшую дочь отправить в приют. Опасаясь за судьбу ребенка, Катарина сдалась. Отозвав обвинение, она уволилась и больше не вспоминала об этих страшных страницах своей жизни.

Когда с Хубер связался Крис, представившись независимым американским журналистом, она наотрез отказалась что-либо комментировать. Однако, узнав о печальной судьбе Лиззи Тревор, нехотя уступила. Но с условием: беседа пройдет без блокнотов и записывающих устройств. Для Редфилда этого было достаточно — с чего-то надо начинать. К тому же он свободно владел немецким и без труда запомнил всё, о чём рассказала Катарина.

Следующим в списке значился Маттиас Бергер — бухгалтер частной стоматологии «Крылья Элионоры». С тех пор как её поглотила Umbrella Corporation, Бергер заметил несостыковки: клиника системно закупала детали дорогостоящего оборудования, которое не числилось на балансе и не имело отношения к её профилю. К тому же после реорганизации многих сотрудников уволили, а оставшимся урезали зарплаты.

Маттиас заподозрил новое руководство в финансовых махинациях. Уверенный, что располагает неопровержимыми доказательствами, он пошёл в суд. Как и в случае с Катариной Хубер, ему быстро дали понять, что к чему, но уже с помощью физической силы. По словам Бергера, на него напали трое неизвестных. Он отделался ушибом рёбер и переломом челюсти. В больнице Маттиас провёл около двух недель.

На второй день госпитализации мужчина неожиданно получил огромный букет от австрийского представительства «Амбреллы». К нему прилагалось письмо:

 «Господин Бергер,

Очень жаль, что такой порядочный и ответственный сотрудник нашей компании стал жертвой уличного произвола. Понимаем, как неприятно попасть под удар, когда этого совсем не ожидаешь. Мы искренне хотели бы оказать Вам финансовую поддержку в этой непростой ситуации, однако лишены такой возможности из-за выдвинутых Вами обвинений.

Желаем Вам скорейшего выздоровления и надеемся, подобного больше не повторится.

Помните: неприятности преследуют того, кто сам ищет с ними встречи.

Директор по работе с персоналом Austrian Umbrella Pharmaceuticals

Мориц Бауэр».

Хоть Маттиас не отличался особой проницательностью, намёк работодателя он понял. Выйдя из больницы, Бергер отозвал иск и сделал вид, будто ничего не произошло. Но руководство клиники это не устроило: вскоре мужчину вежливо попросили уволиться «по собственному желанию».

Когда Крис дослушал этот «захватывающий» рассказ и уже собирался уходить, Маттиас сжал его руку и прошептал:

– У них всё схвачено, мистер Девис, всё на мази. Не лезьте в это дело. Слышите? С ними шутки плохи. Вы же журналист… должны понимать, когда пахнет порохом.

В конце он неловко подмигнул и тут же отвёл взгляд. Крис понимающе покивал, аккуратно высвободился из хватки Бергера и попрощался.

С оставшимися именами из списка Бёртона Крису повезло ещё меньше. Элиас Пихлер, сотрудник государственного департамента контроля качества, скончался весной прошлого года. Он пытался уличить «Амбреллу» в использовании запрещённых компонентов при производстве лекарств, но дело закрыли за отсутствием убедительных доказательств.

Американец Генри Вуд, специалист по лабораторным исследованиям и бывший сотрудник австрийского филиала «Амбреллы», вовсе исчез. Он судился с корпорацией по делу о незаконном сборе и использовании биоматериалов, но проиграл процесс и, согласно официальным данным, вернулся в США. По просьбе Криса Барри попытался выяснить его текущее местонахождение: Вуд действительно прошёл регистрацию на рейс «Вена — Вашингтон». Но после этого его след терялся. Не исключено, что он так и не добрался до Штатов.

Оставалась лишь Лена Эдер. Почти год она стажировалась в «Амбрелле». И неожиданно выдвинула серьёзные обвинения против корпорации. В её заявлении говорилось о запрещённых экспериментах по изменению генома человека на базе T-вируса. Дело закрыли из-за тяжёлого психического расстройства истца, развившегося на фоне производственной травмы. Среди судебных разбирательств, фигурировавших в списке Бёртона, это было самое громкое.

Безуспешные попытки дозвониться до Лены вынудили Криса действовать напрямую. Утром 27-го августа он покинул съёмную квартиру и отправился по адресу девушки. Свернув с улицы Кёллергернгассе в сторону метро, Редфилд внезапно притормозил и сел на корточки «завязать шнурки». На самом деле его внимание привлёк мужчина, который сперва обтирал скамейку напротив парадной, а теперь сопровождал Криса, словно личный конвой. Когда Редфилд остановился, незнакомец подошёл к газетному киоску и заговорил с продавцом. Крис тут же поднялся и свернул в переулок. Мужчина не отставал. Сомнений не оставалось: за офицером S.T.A.R.S. следили.

Редфилд зашёл в вестибюль станции «Зиглергассе» с намерением сбросить хвост. Спустившись в подземку, он проделал нехитрый манёвр с пересадками, покатавшись на метро туда-обратно. Когда преследователь наконец исчез из виду, Крис вышел на остановке «Штубентор» и пересел на автобус, следующий до дома Лены.

Оказавшись на месте, Редфилд позвонил в дверь. Никто не открыл. Он нажал кнопку ещё раз, потом снова, наконец, постучал. Глухо. Похоже, дома никого не было. Крис уже направился к выходу, когда за спиной раздался скрежет замка. Он обернулся. В проёме стояла девушка – высокая, худая. Длинные светлые волосы падали на её лицо, скрывая правую половину. Она внимательно смотрела на Редфилда. Он приветливо улыбнулся: «Добрый день…» – но не договорил. Девушка молча прижала указательный палец к губам и жестом пригласила войти. Что он и сделал.

– Вам известно, кто я? – поинтересовался Крис, удивлённый внезапным гостеприимством.

– Нет. Но я точно знаю, кем Вы не являетесь, – ответила хозяйка квартиры.

Она направилась вглубь помещения, бросив на ходу:

– Ну же, не стойте на пороге.

Редфилд проследовал за ней в гостиную – неброскую, но обставленную со вкусом. Девушка указала на кресло у кофейного столика. Крис, повинуясь, сел. Она устроилась напротив.

– Мне, полагаю, представляться не надо, – отрезала Лена, тут же переключившись на гостя. – Так что… поведаете, кто Вы и что Вас сюда привело?

Принцип – «лучшая защита – нападение» – немного обескуражил. Редфилд чувствовал на себе пристальный взгляд Эдер. Ложь, которую он подавал предыдущим собеседникам, здесь казалась неуместной. Он постарался придать словам правдивости и веса. Расположить к себе:

– Меня зовут Кайл Девис. Я веду независимое журналистское расследование, касающееся деятельности Вашего бывшего работодателя. Мне известно об одном иске, выдвинутом против корпорации «Амбрелла», и что его появление – Ваша заслуга. Надеюсь, Вы сможете ответить на несколько вопросов и пролить свет на детали того дела.

– Хм… судя по Вашему акценту, Вы проделали долгий путь, – протянула Лена и добавила, – но, увы, напрасно. Я не общаюсь с журналистами.

Встав и подойдя к окну, она окинула взором открывающуюся панораму города и снова обратилась к Крису:

– Вы знаете, что за нами следят?

– Догадываюсь, – Редфилд не стал юлить.

– Давненько я их не видела, – задумчиво произнесла Эдер, разглядывая припаркованный серебристый «Фольксваген». – Они появились ещё до вашего прихода. Это о многом говорит…

Выдержав паузу, она снова обратилась к гостю:

– Похоже, Вы успели влезть, куда не следовало, Кайл Девис. Этого, на мой взгляд, достаточно. Здесь Вы не найдёте сенсаций, которые удовлетворят интерес Ваших читателей. Надеюсь, Вы запомнили, где выход?

Крис не шелохнулся. Его взгляд скользнул по комнате: вокруг царил безупречный порядок, а обстановка отражала характер её хозяйки. Он снова посмотрел на Эдер. Девушка держалась уверенно: без лишних жестов и натянутой мимики. Выверенная колкость её фраз подчёркивала – она не станет откровенничать с первым встречным. Чутьё подсказывало – поиск идёт в верном направлении. Стоит рискнуть.

– Что ж, Лена, Вы правы. Я действительно проделал долгий путь. Поэтому давайте попробуем ещё раз… Меня зовут Крис Редфилд. Я офицер элитного американского подразделения, осуществляющего специальную тактическую и спасательную деятельность. Около месяца назад наша группа выполняла операцию в Арклейских горах… – начал свой рассказ Крис.

Он кратко изложил события 24-го июля, опустив нежелательные подробности. Лена Эдер стояла, скрестив руки на груди, и внимательно слушала, а когда он закончил, ещё с минуту разглядывала собеседника, как в очном раунде игры «правда или вымысел?». Наконец, она резко выдохнула через нос, скривив губы в усмешке:

– Офицер элитного подразделения, беспечно раскрывающий все свои карты… Это совсем не внушает доверия, Кайл… или Крис… или как Вас там, – её голос стал ниже, отдавая лёгкой хрипотцой. – Я бы могла выставить Вас за дверь прямо сейчас, но… в Вашей истории слишком много нюансов, которые могут быть известны только особо приближённым к корпорации. Или её жертвам. Так кто Вы?

Её вопрос повис в воздухе. Редфилд чувствовал заинтересованность Эдер, граничащую с презрением. Один неверный шаг – и он потеряет ключевого информатора, которым внезапно стала эта тихая, но сильная девушка.

– Тот, кто хочет справедливости, – спокойно сказал он. – И не обольщайтесь: карты я раскрыл не все. Хотя даже этого достаточно, чтобы подпортить мне жизнь.

Он сделал короткую паузу, чтобы слова осели и обрели почву.

– Я готов заплатить такую цену. Пока остаётся хоть малейший шанс прижать «Амбреллу» – я не отступлю. Мне действительно нужна информация. Но решать Вам: указать на дверь… или разобраться с общим врагом.

– Достойная позиция. Вы умеете убеждать… – Лена бросила в его сторону ещё один цепкий взгляд. – Что ж, Крис Редфилд, я расскажу Вам о своих отношениях с «Амбреллой». Но последствия нашего разговора, если таковые возникнут, Вы будете разгребать сами.

Крис кивнул.

– Осенью девяносто пятого, – начала Эдер, – после окончания Венского медицинского университета, я попала в «Амбреллу» – стажёром в научно-исследовательский отдел. Занималась проблемой вырождения редких видов животных. Проект выглядел безобидно. Я погрузилась в рабочую рутину, и всё шло своим чередом, пока в моей жизни не появился Тобиас Штайнер. Мы познакомились на перекуре: слово за слово, взаимная симпатия, общие взгляды… Мы быстро сблизились — и на работе, и вне её. Признаться, как любовник он не впечатлял, зато как собеседник мог пощекотать нервы. Тобиас служил в «Амбрелле» солидные пять лет и рассказывал немало любопытных историй из жизни корпорации. Я и раньше знала, что научная деятельность компании гораздо шире, чем отмечалось в официальных документах. Не спрашивайте откуда. Слухами земля полнится. Но когда Штайнер провёл меня в сектор третьего уровня, и я воочию увидела проект «Охотник», сказки превратились в реальность.

Лена на мгновенье замолчала, разглядывая улицу за окном. Затем поправила выбившуюся прядь волос за левым ухом и продолжила:

– У меня есть одна черта – если уж берусь за что-то, то выжимаю максимум. Со стажировкой было так же. Отпахав на благо кроликов и мышей несколько месяцев, я поняла, что переросла свою должность. Хотелось большего. В «Амбреллу» редко брали кого-то со стороны – в основном воспитывали персонал с нуля. Это был реальный шанс закрепиться там надолго. На новогоднем корпоративе я познакомилась с Нико Хофером – учёным с четвёртым уровнем допуска. Он проявил интерес к моим идеям, оценил потенциал, и уже в январе я стала лаборантом второго уровня в отделе, изучавшем геном человека.

Голос девушки вибрировал, точно натянутая струна. Казалось, она заново прокручивает минувшие события в своей голове:

– Тобиаса вскоре перевели в британский филиал. Мы расстались без драм: отношения себя исчерпали. Я сосредоточилась на работе – новой, сложной, интересной. Но чем больше я погружалась в закулисную деятельность «Амбреллы», тем яснее становились истинные цели корпорации: производство биоорганического оружия, демографический контроль, евгеника. Масштабы этого ужасали. Я начала собирать материалы: отчёты, фрагменты переписок, копии внутренней документации. Планировала передать всё в суд. Но… моим планам не суждено было сбыться. Тёплым майским вечером девяносто шестого, когда я задержалась в лаборатории, произошёл весьма неприятный инцидент. Как потом заявляли представители корпорации: я сама вошла в отсек обработки опасных веществ без защитного костюма, проигнорировав правила безопасности, в результате чего получила серьёзную производственную травму.

Лена сделала паузу… медленно развернулась в сторону гостя и откинула волосы с правой половины лица. На месте глаза девушки Крис увидел сплошное кожаное месиво, застывшее некрасивой кляксой от точки, где прежде располагалась бровь, до уголка рта. Редфилд на мгновенье задержал дыхание. Казалось, он сумел выработать отрешённое отношение к происходящему. Но при виде изувеченного лица Эдер его сердце сжалось.

– Что с Вами случилось на самом деле? – осторожно спросил Крис.

– Помню, как вносила данные в программу. Рядом что-то мелькнуло. Почти сразу я ощутила сильное жжение, разливающееся по правой стороне лица. Кожа горела, будто объятая пламенем. Инстинктивно я потянулась к щеке — и увидела, как тыльную сторону ладони разъедают капли какого-то вещества.

Только сейчас Крис заметил, что правая рука Лены тоже покрыта ожогами.

– Эта картина усилила нахлынувшую панику. От боли и шока я быстро потеряла сознание. Очнулась уже в больнице. Естественно, к моменту выписки никаких доказательств состоятельности моей версии, не осталось. Ну а дальше Вы знаете. Я всё же подала в суд на корпорацию, понимая, что проиграю. Инцидент в лаборатории и так подорвал мою решимость, чего, собственно, «Амбрелла» и добивалась. Но я не собиралась отступать. Тогда они начали теневую войну, – Лена кивнула в сторону стоящего под окном автомобиля, – и её я, увы, проиграла. Слежка, прессинг, угрозы… Они даже запугали мою подругу, которая жила в Китае. Сами понимаете, когда под ударом не только твоя жизнь – десять раз подумаешь, прежде чем лезть на рожон.

Крис невольно вспомнил о Клэр, контакты с которой свёл к минимуму после инцидента в особняке Спенсера.

– В общем, – резюмировала Лена, – заработав нервный срыв, я не смогла продолжать эту бессмысленную борьбу. Пришлось ретироваться. Конец.

Закончив, она вернулась за стол к Крису и закурила.

– Вы знали, что и до Вас были случаи, где обвинителями корпорации выступали её сотрудники? – поинтересовался Крис.

– Вы о бедняжке Катарине Хубер? Конечно. Более того, я встречалась с фигурантами предыдущих дел. Как и Вы, судя по шакалам под моими окнами. Но поддержку нашла только со стороны Генри Вуда. Мы попытались объединить усилия. Однако давление «Амбреллы» нарастало: лучшие адвокаты, проплаченные свидетели, поддержка от правительства… Когда стало совсем жарко, Генри был вынужден покинуть страну.

– Вы поддерживаете связь? Мне бы хотелось пообщаться и с ним.

Лена усмехнулась:

– Поддерживаю ли я связь с Генри Вудом? Вы думаете, он уехал из Австрии, чтобы болтать со мной по междугороднему телефону?! – на последней фразе она уже не сдерживала смех. – Крис, я понимаю, у Вас там в элитных войсках – прототипы «Энигмы», самолёты-невидимки, свои люди по всему миру. Как бы мне ни хотелось поиграть с Вами в Джеймса Бонда, я обычный человек. Единственный, с кем я поддерживаю связь, – мой психоаналитик.

Редфилд почувствовал укол досады. Но Эдер права: он заигрался в детектива, а результатов это так и не принесло. Перестав ходить вокруг да около, Крис спросил напрямую:

– У Вас остались на руках данные, обличающие «Амбреллу» в незаконной научно-исследовательской деятельности, производстве биоорганического оружия и запрещённых экспериментах над людьми?

Взгляд Лены стал тяжёлым. Она сделала глубокую затяжку.

– Я согласилась поведать Вам о своих отношениях с «Амбреллой», а не делиться информацией, которая чуть не стоила мне жизни, – выдохнула она вместе с клубами дыма.

Крис повёл головой, будто выражая несогласие. Затем подался вперёд и посмотрел ей в глаза:

– Понимаю: своим появлением я снова подвергаю Вас опасности, и не в праве просить большего… Но сейчас Вы – моя единственная зацепка. Сведения, которыми Вы располагаете, помогут связать между собой преступления, совершённые представительствами корпорации, и вывести виновных на чистую воду.

Речь звучала эмоциональнее, чем он рассчитывал, слова вылетали одно за другим:

– Я знаю, вы многое пережили. Я тоже. Но если сдаться сейчас, эти жертвы окажутся напрасными. И будут новые – «Амбрелла» не остановится. Я хочу положить этому конец и… прошу у Вас помощи, Лена.

Крис отклонился назад, давая собеседнице пространство: не только в выборе, но и физическое. Она устало вздохнула, потушила сигарету и молча вышла из гостиной. Спустя несколько минут девушка вернулась с толстой папкой в руках. Положив её на стол, она сказала:

– Это всё, что у меня есть. А теперь Вам пора, офицер Редфилд.

Он встал из-за стола, взял документы и, поблагодарив Эдер, направился к выходу. У порога Крис пропустил хозяйку квартиры вперёд, чтобы она открыла дверь. Лена посмотрела в глазок, затем обернулась и прошептала:

– Я проведу Вас безопасным путём. Следуйте за мной.

Эдер и Редфилд вышли на лестничную клетку и спустились на несколько пролётов вниз – в подвал. Лена отперла замок решётки одним из своих ключей. Войдя в служебное помещение, они двинулись по узкому, мало освещённому коридору. Следуя вдоль общедомовых труб, девушка вывела своего гостя к двери, ведущей на улицу.

Перед тем как отпустить Редфилда, она снова обратилась к нему: – Будьте осторожны, Крис. «Амбрелла» страшна не только своими монстрами. У корпорации есть более изощрённые методы давления. Помните… и у стен есть уши.